Рынок Гринвича

В тысяча восемьсот двадцать четвёртом году попечители платной дороги на Вулидж собрались изменить её ход через Гринвич. Эдвард Хок Локер, секретарь Гринвичского госпиталя для моряков, увидел в дорожных работах возможность перенести рынок и собрать вокруг него доходную недвижимость госпиталя. Локер отвечал за имущество учреждения: плата торговцев была для него частью средств, на которые содержали старых и раненых моряков.

Право устраивать рынок распорядители госпиталя получили ещё в тысяча семисотом году, а торговать начали в тысяча семьсот тридцать седьмом. Тогда прилавки стояли у западных ворот госпиталя. Мясники, продавцы рыбы и фермеры из Кента платили за места; разносчики посуды и домашней утвари располагались снаружи. После новой застройки тысяча восемьсот восьмого года рынок вытеснили в соседние улицы. Там продавец мог поставить телегу подальше от сборщика, сохранить плату за место при себе и всё равно встретить покупателей.

Локер предложил купить закрывшуюся пивоварню Поуис — она занимала большую часть земли под нынешним рынком. Архитектор Джозеф Кей перенёс его замысел на план: торговый двор внутри квартала, лавки по периметру и улицы, ведущие к госпиталю. Для строительства комиссары выкупили дополнительные участки, в том числе принудительно. В тысяча восемьсот тридцать первом году новый рынок открылся. Для мяса, рыбы и овощей предназначались отдельные крытые ряды, а приезжим торговцам оставили места для посуды и мелких товаров. Над входом поставили дату постройки.

Ограда и крыши не заставили продавцов войти внутрь. По субботам люди приезжали в Гринвич на закрытых телегах и торговали прямо на улицах. Разносчики носили рыбу, птицу, овощи и фрукты по всему приходу. Покупателям это было удобно, а торговцам не приходилось оплачивать прилавок. К тысяча восемьсот сорок пятому году мясные ряды почти не использовали, рыботорговцы избегали отведённых им мест, и доход от рыночных сборов заметно упал.

Комиссары госпиталя попросили парламент дать им право устанавливать обязательные правила и взыскивать плату. В ответ жители Гринвича подали петицию. Они писали о бедных разносчиках, которые годами зарабатывали на жизнь, выкрикивая названия своих товаров на улицах. Если закон примут, предупреждали авторы петиции, эти люди лишатся заработка и сами окажутся на содержании прихода.

Парламент принял закон в тысяча восемьсот сорок девятом году. Комиссары получили право назначать сборы, распределять места, запрещать торговлю вразнос внутри рынка и изымать испорченные продукты. Через несколько лет доход от сборов вырос. Позднейшая попытка вернуть уличным продавцам право свободно торговать за пределами двора так и не стала законом. Распорядители госпиталя добились того, ради чего Локер выбрал этот участок: торговлю можно было хотя бы частично удерживать внутри обозначенной территории.

Продовольственный рынок продержался здесь ещё больше века, но после Второй мировой войны оптовики начали уходить. К тысяча девятьсот восемьдесят пятому году торги проходили лишь от случая к случаю, один день в неделю. Тогда распорядители начали сдавать прилавки мастерам и продавцам антиквариата, взяв за пример рынок Камден-Лок. Четырнадцатого мая открылся первый новый ремесленный рынок, а вскоре мастерские заняли и лавки по периметру.

Нынешняя единая крыша из стали и стекла появилась позднее первых рядов, но вход со стороны колледжа сохраняет дату тысяча восемьсот тридцать первого года. Там же написано: «Неверные весы — мерзость перед Господом, но правильный вес угоден Ему». За аркой продают готовую еду, украшения, гравюры и керамику — каждый с отведённого места, за которое платит торговец.