Фрагмент стены Краковского гетто

В разрыве между соседними домами сохранился короткий участок стены, которой немецкая оккупационная администрация отделила краковское гетто от остального города. Весной тысяча девятьсот сорок первого года здесь сначала натянули колючую проволоку, а потом польские рабочие, нанятые немецким ведомством, возвели трёхметровую кирпичную преграду. Скруглённые навершия кладки напоминают мацевы, еврейские надгробные камни; в других местах границу замыкали заложенными дверями, окнами и дворовыми проходами. Гетто окружали не условной линией на плане, а стеной, которую можно измерить взглядом и рукой.

Осенью тысяча девятьсот сорок второго года семнадцатилетняя швея Гизела Грюнберг решила бежать через границу гетто на Львовской улице. Она знала, что готовится новая депортация. Её старшая сестра Тауба сохранила рабочий штамп в удостоверении, а Гизела после предыдущей облавы штампа не получила. Для немецких чиновников это означало, что одна сестра пока нужна как работница, а вторую можно отправить из гетто.

Обе шили для немецкой фирмы Юлиуса Мадрича. Работа позволяла иногда пронести домой муку или сахар и на время защищала от депортации. Мастерская находилась на Львовской, у самой границы. Эту границу немецкая оккупационная администрация провела весной тысяча девятьсот сорок первого года: сначала поставили колючую проволоку, затем нанятые немецким ведомством польские рабочие возвели трёхметровую стену. В просветах между домами появилась кладка с закруглёнными верхушками, похожими на мацевы — еврейские надгробия. В других местах запирали дворовые ворота, закладывали кирпичом двери и окна нижних этажей. Ключи хранили полицейские. За выход без пропуска полагалась смерть; то же наказание грозило человеку, помогавшему беглецу.

Помочь Гизеле согласилась её школьная подруга Габриэла Недоядло. Она жила снаружи, на той же Львовской улице, и получила согласие матери спрятать Гизелу. В субботу Гизела подозвала ребёнка у ограды, пообещала деньги и отправила за Габриэлой. Они договорились встретиться на следующий день в мастерской.

В воскресенье Гизела вышла вместе с работницами. Её пропуск уже не действовал, но охранники знали девушку в лицо и ещё не получили новых списков. Она поднялась на верхний этаж мастерской и несколько часов просидела в уборной, дожидаясь темноты.

Габриэла пришла к запертым воротам и сказала привратнику, что ей срочно нужно в уборную. Тот впустил её, но велел быстро спуститься обратно. Когда девушки вышли вместе, привратник заметил: вошла одна, выходят две. Гизела сунула ему приготовленные деньги, сняла обязательную повязку со звездой и побежала, держась за руку Габриэлы.

На следующий день немецкие подразделения начали депортацию. Родителей Гизелы и её младшего брата вывезли в лагерь уничтожения Белжец и убили. Сама она несколько недель скрывалась у Габриэлы, но подходящих документов достать не смогла. Тауба осталась одна в опустевшей квартире и просила сестру вернуться. Гизела смешалась с колонной работниц и вошла обратно в гетто через ту же границу, которую только что преодолела. Позднее обеих сестёр отправили в Плашов, затем в Освенцим. Обе пережили войну.

Точные ворота мастерской не сохранились. Перед нами другой участок той же границы на Львовской — около двенадцати метров кирпичной стены между домами. Надпись на памятной плите говорит, что отсюда начинался путь в лагеря уничтожения. «Отсюда» означает из всего гетто: родители и брат Гизелы вышли из него в депортационной колонне, а она дважды пересекла границу через запертые домовые ворота.