Площадь Вольница

Площадь Вольница занимает остаток бывшего рынка Казимежа. Ратуша сейчас стоит у западного края, хотя прежде находилась посреди гораздо большего торгового пространства. Вокруг неё размещались суконные и сапожные лавки, соляные, хлебные и мясные ряды, городские весы. По субботам мясникам, не состоявшим в местном цехе, разрешали торговать вне официальных прилавков. Такой день свободной продажи называли вольницей. Свобода в названии площади относится именно к этому торговому правилу.

На восточной стене ратуши висит бронзовый рельеф: группа евреев приближается к городской стене, один мужчина опустился на колено и держит свиток Торы, а увенчанная короной женская фигура протягивает ему руку. Эта бронза появилась здесь после почти тридцатилетней попытки поставить на площади совсем другой памятник.

В тысяча восемьсот восемьдесят третьем году инициативу выдвинули прогрессивные краковские евреи — небольшая группа, которая добивалась участия евреев в польской гражданской и культурной жизни. Польского государства тогда не существовало, Краков входил в Австро-Венгрию, и публичный памятник польскому королю служил заявлением о принадлежности к польскому обществу. Казимира Великого выбрали потому, что в тысяча триста тридцать четвёртом году он подтвердил и распространил на всё королевство ранее дарованные евреям правовые гарантии. Сам Казимеж носил его имя, а в бывшей ратуше к тому времени уже много лет учились еврейские дети.

Инициаторы хотели оплатить памятник только еврейскими пожертвованиями. На гранитном постаменте должна была стоять бронзовая фигура короля, а внизу — четыре рельефа об истории евреев, от разрушения Иерусалимского храма до их приёма в Польше. Деньги собирали через лотерею, ящики для пожертвований в магазинах и частных домах. Писательница Анеля Корнгут, секретарь женского комитета, отдала на памятник выручку от специально напечатанного рассказа. Однако через восемь лет после начала сборов у комитета была лишь примерно треть необходимой суммы. Комитеты распадались, создавались заново, проекты сменяли друг друга, а король на площади так и не появился.

В конце концов собранных денег хватило на один из задуманных рельефов. Заказ получил молодой еврейский скульптор Генрик Хохман. Пятого мая тысяча девятьсот одиннадцатого года городской совет разрешил вмуровать его работу в ратушу, а пятнадцатого ноября её открыли с надписью: «Памяти Казимира Великого — евреи-поляки».

Изображённая встреча у городских ворот — аллегория, а не документированная сцена, произошедшая на этой площади. Она вскоре вызвала спор среди самих краковских евреев. Сторонники сионизма видели будущее в собственном государстве и сочли коленопреклонённую фигуру унизительной. Их газета хвалила мастерство Хохмана, но называла содержание рельефа компрометирующим. Памятный знак, задуманный как заявление от имени общины, обнаружил, насколько по-разному внутри неё понимали собственное место в польском обществе.

Во время немецкой оккупации табличку сняли; её дальнейшая судьба неизвестна, вероятнее всего, она была уничтожена. В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году в запасниках Национального музея в Варшаве нашли другой бронзовый рельеф Хохмана, отлитый около тысяча девятьсот седьмого года. Исследователи до сих пор не могут определить, был ли это ранний вариант, точная копия или та самая снятая работа. В тысяча девятьсот девяносто шестом году найденную бронзу вернули на ратушу. Первоначальный рельеф находился на северной стене; нынешний установлен на восточной, со стороны площади Вольница.