Баб-аль-Бунт и музей Красного моря

Музей Красного моря занимает корпус у Баб-аль-Бунта, где морской путь обрывался у городских ворот. Теперь море осталось к западу за намывной полосой суши, хотя раньше край причала подходил к двойным аркам. Позднее корпус расширили для портовых служб, а в залах после реставрации показывают большой железный якорь и старые снимки лодок у берега. «Баб» значит «ворота», а «аль-Бунт» связывают то с соседним рынком менял, то с печатью на портовых бумагах.

В тысяча девятьсот первом году египетский генерал Ибрагим Рифат-паша сошёл здесь с паломнического парохода и увидел очередь, которой предстояло простоять всю ночь. Он командовал военным сопровождением египетских паломников и отвечал за то, чтобы люди и багаж добрались отсюда до Мекки.

Пароходы не могли пройти через коралловые рифы и бросали якорь примерно в двух милях от берега. Местные лодочники пересаживали пассажиров в самбуки — небольшие парусные суда — и привозили к карантинному причалу. Здесь врачи осматривали прибывших, чиновники брали карантинный сбор и плату за разрешение на дальнейшую дорогу, затем людей и багаж пропускали через таможню.

На пароходе Рифата было не менее шестисот паломников. С каждого полагалось восемь пиастров за карантин и ещё два за дорожный документ. Оформление одного человека занимало около пяти минут. Пока чиновники записывали имена, принимали монеты и выдавали квитанции, паломники ждали на сырой земле у причала. У них ещё оставалась дорога до Мекки, но из тех же дорожных денег требовалось заплатить лодочникам и носильщикам. Споры о расчёте начинались прежде, чем человек успевал войти в Джидду.

Рифат предложил египетскому правительству собирать эти суммы заранее и передавать их в Джидде одним платежом. Два года спустя он вернулся уже эмиром хаджа — начальником всего египетского паломнического каравана. С губернатором Джидды Али Ямани-беем он договорился, что сопровождаемых им людей выпустят из порта до индивидуального расчёта.

Для каждого Рифат напечатал карточку с порядковым номером и надписью «паломник египетского каравана». При выходе из порта карточки забирали и складывали вместе. Затем Рифат пересчитывал их и вносил общую сумму за всю группу. Отдельно он заранее договорился с владельцами самбуков и носильщиками. Проверка врачами и таможенниками сохранилась, но ночная очередь и расчёты на причале для его паломников прекратились.

Слово «баб» означает «ворота». Происхождение названия «аль-Бунт» остаётся спорным. Одна версия связывает его с находившимся рядом рынком менял, другая — с печатью или оттиском на портовых и таможенных бумагах. Обе версии относятся к здешнему порядку: человек сходил с лодки, предъявлял деньги и документы и только после этого проходил в город.

Нынешний корпус принял более крупный вид позднее. В тысяча девятьсот тридцать третьем году по распоряжению Абдулазиза портовые службы, таможню и карантин объединили в расширенном здании. В декабре две тысячи двадцать пятого года после реставрации здесь открылся Музей Красного моря. Среди его экспонатов — большой железный якорь и архивные фотографии причала, лодок и медицинского поста.

Море теперь отодвинуто на запад насыпной землёй. Перед двойными арками лежит суша, а во времена Ибрагима Рифата здесь заканчивался карантинный причал: с одной стороны ждали лодки, с другой начиналась Джидда.