Патриарший храм Святого Георгия

За оградой Фенера сохранилась бывшая монастырская церковь, ставшая кафедральным храмом Вселенского патриарха. В начале семнадцатого века патриарх Матфей Второй перенёс сюда службы из прежней резиденции: после завоевания города кафедра успела сменить несколько церквей и обрела здесь уже пятый дом. Небольшой фасад Святого Георгия ведёт к храму, где по утрам и вечерам служат, по воскресеньям совершают литургию, а рядом размещается управление патриархата. Внутрь теперь проходят через боковой вход в той же ограде.

В стене патриаршего комплекса остаются чёрные двустворчатые ворота. Через них не входят с Пасхи тысяча восемьсот двадцать первого года. Причина этой закрытой двери объясняет, почему сравнительно небольшой храм за ней называется патриаршим.

После османского завоевания Константинополя патриарх уже не мог служить в Святой Софии. Его кафедру несколько раз переносили из одной церкви в другую. В тысяча шестьсот первом году патриарх Матфей Второй занял бывший женский монастырь в Фенере, квартале православных греков, разместил здесь свои службы и сделал монастырскую церковь новым кафедральным храмом. Это была уже пятая резиденция патриархата после падения города.

Посвящение храм получил в наследство от монастыря. Согласно церковному преданию, Георгий был римским воином, казнённым за христианскую веру и почитаемым как великомученик. Его имя сохранилось, когда монашеская церковь стала собором Вселенского патриарха — первого по чести среди православных патриархов. Здесь ежедневно совершают утренние и вечерние службы, по воскресеньям служат литургию, а в соседних зданиях находится управление патриархата.

Весной тысяча восемьсот двадцать первого года греческие повстанцы начали борьбу за освобождение от Османской империи. Восстание охватило Морею — так тогда называли Пелопоннес. Османское правительство ожидало, что Константинопольский патриарх удержит православных подданных от участия в мятеже.

Григорий Пятый, занимавший патриаршую кафедру уже в третий раз, должен был доказать лояльность своей паствы султану и уберечь церковь от расправы. Его положение не было пожизненным: прежде его дважды смещали, после чего он возвращался к монашеской жизни на Афоне. Теперь по требованию правительства Григорий разослал послания с отлучением участников восстания и призвал православных не поддерживать их. Османские чиновники предупредили его прямо: если он не остановит мятеж, наказание может обрушиться на всю общину.

Послания не подействовали. Когда в столицу пришли сведения, что в Морее к повстанцам присоединились местные епископы, чиновники решили, что патриарх либо знал о подготовке восстания, либо оказался неспособен выполнить возложенную на него обязанность. Отдельным основанием для подозрений в протоколе совещания назвали происхождение Григория: он сам родился в Морее. Доказательств его участия в заговоре там не приводилось.

Султан Махмуд Второй, стремившийся подавить восстание и не допустить его распространения на столицу, приказал сначала избрать нового патриарха. Евгения Второго выпустили из заключения и возвели на кафедру. Лишь после этого Григория лишили сана. В Пасхальное воскресенье, двадцать второго апреля тысяча восемьсот двадцать первого года по нынешнему календарю, после праздничной службы его вывели из собора и повесили на главных воротах патриархии. На теле оставили табличку с обвинениями в измене и неспособности удержать православных от восстания.

Новый патриарх получил приказ отправить повстанцам очередные письма с требованием прекратить борьбу, но они отказались подчиниться. Григория позднее причислили к лику святых, а его останки перенесли в кафедральный собор Афин.

Главные ворота в Фенере после казни закрыли навсегда. Каждого десятого апреля патриарх зажигает перед ними свечу. В храме Святого Георгия продолжаются службы, но входят сюда через другой проём в той же ограде.