Пласа-дель-Кристо

На западной окраине старой Гаваны францисканская часовня отмечала конец процессии, повторявшей путь Христа на Голгофу. Рядом с ней городские власти сохранили свободный участок, из которого выросла площадь. Деревянные лавки здесь позднее сменили каменные торговые ряды, но пожар уничтожил их, и место превратили в небольшой парк. Церковь стоит у края зелени, а деревья и скамейки заняли бывший рынок.

В середине девятнадцатого века к семичасовой мессе в эту церковь сходились группами женщины, зарабатывавшие стиркой. После службы они не расходились. Слуги зажиточных семей приходили на площадь и нанимали прачку для хозяйского дома.

Среди свободных прачек Гаваны почти четыре из пяти были записаны в колониальной переписи как чернокожие или мулатки. Одни стирали бельё в доме заказчика. Другие уносили узлы к себе, а затем возвращали одежду выстиранной и выглаженной. Работа зависела от заказов, и утреннее собрание у церкви давало возможность получить их. Так площадь знали ещё и как Пласа-де-лас-Лавандерас — Площадь прачек.

Женщины собирались именно здесь из-за сочетания храма и рынка. Ещё в тысяча шестьсот четвёртом году францисканцы поставили на западной окраине тогдашней Гаваны небольшую часовню. Здесь заканчивалась процессия, повторявшая путь Христа на Голгофу. В тысяча шестьсот сороковом году городской совет оставил рядом открытое пространство и устроил площадь.

Официальное имя взяли от церкви Святого Христа Доброго Пути. Христос в этом названии — распятый Иисус, перед изображением которого путешественники и моряки просили защиты перед дорогой, а вернувшиеся приходили благодарить. Отсюда и слова «Доброго Пути».

К началу девятнадцатого века на площади торговали без постоянных построек. В тысяча восемьсот тридцать шестом году генерал-капитан Мигель Такон приказал заменить деревянные лавки каменными рядами. Рынок привёл сюда продавцов и покупателей, а месса назначила прачкам постоянное время встречи с теми, кто искал их услуги. Женщины превратили церковную площадь ещё и в место ежедневного найма.

Примерно четверть века спустя торговые ряды уничтожил пожар. Остатки разобрали, а в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году здесь устроили небольшой парк. Церковь по-прежнему стоит у его края. Каменных лавок нет: деревья и скамейки занимают место, где после семичасовой мессы нанимали прачек.