Эль-Баньюэло

Эль-Баньюэло сохранил план общественного андалусского хаммама: люди последовательно переходили из прохладного помещения в тёплое и горячее. Колонны тёплого зала держат своды с давними следами копоти, а под кирпичным покрытием прежде циркулировал жар от котла в служебной части. Воду приводили сюда по ответвлению арыка, использованную уносил сток к Дарро; соседство реки и дороги облегчало и подвоз дров. Позднее между колоннами стояла большая прачечная чаша, теперь зал вновь виден во всю высоту.

В тысяча девятьсот двенадцатом году Гонсало Энрикес де Луна попросил разрешения расчистить принадлежавшее его семье здание на Каррера-дель-Дарро. Он служил в кавалерии, владел землёй и собирал древности. Здесь же находилась обычная недвижимость: у входа жили люди, а за жилыми комнатами действовала общественная прачечная. Пол тёплого зала подняли больше чем на метр, и нижняя половина колонн скрылась под засыпкой. Когда рабочие убрали щебень, перед владельцем оказалась средневековая баня, встроенная в доходный и хозяйственный быт города.

Нынешнее слово «Баньюэло» — позднее уменьшительное, появившееся при сравнении этой городской бани с просторными купальнями Альгамбры. В документе тысяча четыреста девяносто четвёртого года она названа Хаммам-аль-Яуза — Баней Орехового дерева. Почему именно орехового, документ не объясняет.

Это был общественный андалусский хаммам. Посетители оставляли одежду, проходили через холодную, тёплую и горячую комнаты и брали воду из отдельных ёмкостей. В северной служебной части работники жгли дрова под котлом; горячий воздух проходил под полом и уходил по каналам в стенах. Свежая вода поступала сверху по отводу от арыка Ахарес. Дарро выполнял другую работу: под западной стеной шёл сток, выводивший использованную воду в реку. Этим объясняется выбор места у воды и у городской дороги: с одной стороны можно было подвозить топливо, с другой — отводить стоки.

После завоевания Гранады баня не закрылась сразу. В тысяча пятьсот девятом году ею заведовал Себастьян де Паласиос, арагонский плотник-мудехар. Ему требовался исправный зал для посетителей, и он нанял каменщиков Хуана де Рохаса и Франсиско де Валенсию. Те заново выложили пол тёплой комнаты кирпичом толщиной в три пальца. От фамилии управляющего возникло ещё одно название — Баня Паласиоса. Позднее хаммам перестал работать, а ту же тёплую комнату приспособили под прачечную: между колоннами установили большую чашу, вокруг неё подняли пол.

После расчистки Гонсало Энрикес де Луна добился, чтобы специалисты обследовали находку. Он сам попросил признать свою собственность национальным памятником, хотя после этого уже не мог свободно перестроить участок. Решение готовили пять с половиной лет и приняли в тысяча девятьсот восемнадцатом году. Но государство здание не выкупило, стены продолжали сыреть, и владельцу пришлось снова открыть прачечную.

В тысяча девятьсот двадцать первом году Гонсало попытался сохранить за собой часть дома. Академия изящных искусств отказала: выкупать следовало весь участок. Его оценили чуть дороже шестнадцати с половиной тысяч песет. Ещё шесть лет денег не находилось, пока архитектор Альгамбры Леопольдо Торрес-Бальбас не распорядился заплатить из выручки от входных билетов во дворцовый комплекс.

Торрес-Бальбас убрал засыпку и перегородки, вынес чашу прачечной, укрепил кладку и оставил старые потемнения на сводах. Под полом он проследил средневековый водосток до самого Дарро. В тёплом зале теперь видна полная высота колонн; большой прачечной чаши между ними нет.