Старый рыбный рынок

Когда-то из маленькой будки распорядитель выкрикивал партии, а вокруг него собирались покупатели: так здесь шла рыбная торговля с аукциона. Барочные ворота с Нептуном отделяли её от площади и сообщали, что внутри действуют свои правила. Рынок перенесли к слиянию Ливе и Лиса, где город выкупил три дома у церковного капитула; по воде сюда доставляли товар. Крытые корпуса со стеклянной кровлей пережили рыбные прилавки: теперь за воротами работают бюро для приезжих и залы для мероприятий.

В феврале тысяча восемьсот восьмидесятого года по Генту ходила уличная песня о новом крытом рынке. Её автор вывел главными героинями рыбных торговок. Прежде они работали под открытым небом; зимой не спасал даже горшок с тлеющими углями, который женщины ставили под юбки. В песне торговки коченели, а лещи и угри замерзали в кадках. Это куплеты с комическим преувеличением, но риск назван точно: здесь продавали скоропортящийся товар и жили на дневную выручку.

Рыбная торговля перебралась сюда с площади, которая теперь называется Грунтенмаркт. Городские советники купили у капитула церкви Святой Фараильды три дома у слияния Ливе и Лиса. Седьмого июня тысяча шестьсот девяностого года продавцы заняли новые места — всего через мост от прежнего рынка и рядом с водным путём, по которому доставляли товар.

Слово «рынок» здесь несколько упрощает дело. Рыбу продавали с аукциона. Распорядитель объявлял партии из небольшой будки, а покупатели собирались вокруг. Лучший товар предназначался торговцам внутри рынка; для горожан проводили отдельную продажу речной рыбы и части привезённой морской. Барочные ворота с Нептуном показывали, что за ними начинается торговля по установленным правилам, а не ряд случайных уличных лотков.

В ночь с восьмого на девятое декабря тысяча восемьсот семьдесят второго года пожар уничтожил помещение над входом и тяжело повредил ворота. Рыбные торговки снова оказались на открытой площади. Городские советники решили восстановить фасад и построить большой крытый зал. Работы начались в тысяча восемьсот семьдесят пятом году и растянулись почти на восемь лет.

Когда рынок открылся, та же уличная песня сообщала развязку: женщины получили места под стеклянной кровлей, каждая должна была держаться своего прилавка. Теперь товар защищала крыша, а порядок — рыночный регламент.

Рыбу здесь продавали до начала тысяча девятьсот шестидесятых годов. Сегодня за воротами работают туристическое бюро и залы для мероприятий. Будка распорядителя и рыбные прилавки исчезли; крытые корпуса, ради которых после пожара затеяли перестройку, остались.