Нюхавн

За Шарлоттенборгом когда-то начинался Ботанический сад, но его перенесли, и от зелёного соседа дома номер двадцать ничего не осталось. Сам дом сохранился в ряду фасадов вдоль узкого канала; на его стене висит памятная доска. Во внутренней части Нюхавна стоят старые музейные суда, а по воде проходят экскурсионные лодки.

Нюхавн означает «Новая гавань». В тысяча шестьсот семьдесят первом году Кристиан Пятый приказал провести канал от большой гавани прямо к новому торговому центру у Конгенс-Нюторв. Солдаты и шведские военнопленные вынули грунт, а через два года в канал пустили воду. Морские суда получили возможность разгружаться у городских домов. Поэтому рядом появились склады, трактиры и съёмные комнаты для людей, живших морем. Теперь грузов здесь не перегружают: внутреннюю часть канала отвели старым музейным судам, а по воде идут экскурсионные лодки.

В сентябре тысяча восемьсот тридцать четвёртого года в доме номер двадцать поселился двадцатидевятилетний Ханс Кристиан Андерсен. Он уже печатал стихи и пьесы, совершил оплаченное государством путешествие по Европе и добивался прочного литературного признания. Собственного дома у него не было. Вдова морского капитана сдала ему две комнаты на втором этаже.

Андерсен описал их в письме: кровать, полка с бумагами, стол, стулья, печь. Окна рабочего кабинета выходили на канал; оттуда были видны трёхмачтовые суда. Из спальни он смотрел в другую сторону — на Ботанический сад, который тогда занимал участок позади Шарлоттенборга.

В Шарлоттенборге жил Матиас Тиле, собиратель народных преданий и секретарь Академии художеств. Однажды Андерсен захотел развлечь его маленькую дочь Иду и рассказал ей, что цветы из соседнего сада по ночам отправляются танцевать. Позже писатель сохранил несколько замечаний девочки и перенёс их в сказку «Цветы маленькой Иды».

Она вошла в первый сказочный сборник Андерсена вместе с «Огнивом», «Маленьким Клаусом и Большим Клаусом» и «Принцессой на горошине». Первые три сюжета он слышал ещё в детстве; история Иды возникла здесь, между съёмной комнатой, семьёй Тиле и Ботаническим садом за домом. Андерсен записывал сказки так, как рассказывал бы их ребёнку: с разговорным синтаксисом, рассчитанным и на взрослого слушателя. Для датской прозы того времени это был непривычный выбор.

Первый выпуск вышел в мае тысяча восемьсот тридцать пятого года. Анонимный критик объявил сказки неподходящими для детей: по его мнению, детская книга обязана преследовать более высокую цель, чем развлечение. Особенно его возмутили убийства в «Клаусах» и чувствительность принцессы, обнаружившей горошину под перинами. Андерсен тяжело переносил отзывы и спустя двадцать лет всё ещё помнил именно этот.

Он продолжил выпускать сказочные тетради. До тысяча восемьсот сорок второго года их появилось шесть, а к тысяча восемьсот семьдесят второму Андерсен опубликовал больше ста пятидесяти сказок и историй. Имя девочки осталось в названии одной из самых первых.

Ботанический сад перенесли от Шарлоттенборга в тысяча восемьсот семьдесят четвёртом году. За домом номер двадцать его больше нет. Сам дом сохранился, а в мае тысяча девятьсот тридцать пятого года, ровно через сто лет после выхода первого сборника, на фасаде установили памятную доску.