Здание Чикагской торговой палаты

В тысяча девятьсот тридцатом году эту башню возвели для Чикагской торговой палаты, где заранее оговаривали цену и поставку будущего урожая. Палата устанавливала правила таких контрактов и собирала на одном рынке покупателей и продавцов зерна. Для торговли внутри устроили ступенчатые многоугольные ямы; участники в них выкрикивали заявки и передавали условия жестами. Голосовые торги прекратились в две тысячи пятнадцатом году, но Церера с пшеничным колосом и кукурузным початком по-прежнему возвышается над башней.

После окончания торгов одиннадцатого июля тысяча девятьсот восемьдесят девятого года директора Чикагской торговой палаты объявили чрезвычайное положение на рынке сои. Формально приказ касался всех крупных участников. На деле продавать пришлось одной группе — итальянскому агропромышленному концерну «Ферруцци».

Концерном руководил Рауль Гардини. Незадолго до этого его группа купила крупного американского переработчика «Сентрал Сойя», и теперь заводам требовались огромные партии бобов. Предыдущим летом Средний Запад пережил тяжёлую засуху, запасы сократились. Трейдеры «Ферруцци» стали одновременно покупать сою на складах и контракты на её будущую поставку. Гардини утверждал, что лишь обеспечивает предприятия сырьём.

Именно такие контракты заключали в этом здании. Покупатель и продавец заранее фиксировали цену, а затем либо закрывали сделку, либо доводили её до поставки настоящего зерна. Для торговли предназначались ступенчатые многоугольные площадки — ямы, где участники видели друг друга и передавали заявки голосом и жестами.

К десятому июля «Ферруцци» держала контракты на двадцать два миллиона бушелей — почти шестьсот тысяч тонн сои. Это составляло пятьдесят три процента всех ещё не закрытых июльских контрактов. Одновременно группа контролировала больше восьмидесяти пяти процентов запасов, которые разрешалось предъявить к поставке через биржу.

Продавцы контрактов оказались в опасном положении. Если «Ферруцци» потребует все причитающиеся ей бобы, свободной сои не хватит. Чтобы исполнить обязательства, продавцам пришлось бы искать зерно у компании, которая сама владела почти всеми доступными запасами. Такой захват рынка позволял покупателю диктовать цену.

Биржевой комитет несколько недель просил руководителей концерна уменьшить позицию. Те продолжали настаивать, что законно страхуют потребности своих заводов. Тогда директора торговой палаты приказали владельцам крупных позиций продавать часть контрактов каждый день и к моменту расчёта оставить не больше одного миллиона бушелей. Федеральный регулятор независимо лишил «Ферруцци» права считать всю эту покупку обычной страховкой для переработчика.

Вынужденная продажа сразу обрушила цену примерно на пять процентов. К последнему дню июльская соя подешевела с семи долларов двадцати шести центов до шести долларов примерно восьмидесяти девяти центов за бушель. Потери «Ферруцци» тогда оценивали в десять миллионов долларов, а падение стоимости урожая американских фермеров — примерно в полмиллиарда.

Гардини обвинил торговую палату в незаконном вмешательстве и потребовал возмещения. Позднее сама биржа сняла обвинение в завершённой манипуляции; остальные биржевые претензии стороны уладили до решения по существу. По отдельному коллективному иску группа согласилась выплатить двадцать один с половиной миллион долларов, не признавая вины.

Нынешний небоскрёб возвели в тысяча девятьсот тридцатом году именно для Чикагской торговой палаты — товарной биржи, которая создавала правила контрактов, сводила покупателей с продавцами и могла остановить опасную сделку. Поэтому наверху стоит Церера с пшеницей и кукурузой. Голосовые торги сельскохозяйственными фьючерсами здесь закрыли в две тысячи пятнадцатом году; соевые контракты теперь заключают электронно. Ям с продавцами и покупателями перед фасадом уже не найти, а имя учреждения, заставившего «Ферруцци» распродать сою, осталось на башне.