Гэдсденс-Уорф

Нынешняя кромка воды обманчива: прежняя линия причала лежит дальше от неё, под слоями позднейших насыпей, там, где теперь открытое пространство у музея. Когда-то здесь было приливное болото; его превратили в твёрдую площадку на длинных сосновых сваях, проложив брёвна и засыпав солончак устричными раковинами. Так выросла одна из крупнейших пристаней Северной Америки, работавшая на вывоз риса и индиго. В её складских помещениях держали прибывших морем порабощённых людей, прежде чем выставить их на продажу.

Двадцать второго февраля тысяча восемьсот шестого года чарлстонские торговцы Гибсон и Бродфут исправили газетное объявление. Сто семьдесят три человека, доставленных на британском бриге «Даддон» для продажи в рабство, должны были попасть на причал Вандерхорста. В новом объявлении покупателей направляли сюда, на Гэдсденс-Уорф. Семью днями раньше городской совет распорядился: суда, ввозившие порабощённых людей из-за границы, отныне могли приставать только здесь.

Причал уже носил имя Кристофера Гэдсдена. Этот чарлстонский купец зарабатывал на вывозе риса и индиго и терял часть прибыли, арендуя место у других владельцев пристаней. В тысяча семьсот шестьдесят седьмом году он начал строить собственную. Порабощённые рабочие вбивали в болотистый грунт длинные сосновые сваи, укладывали между ними брёвна и засыпали солончак устричными раковинами. К тысяча семьсот семьдесят четвёртому году на месте приливного болота появился один из крупнейших причалов Северной Америки.

Кристофер Гэдсден умер в августе тысяча восемьсот пятого года. После смерти его вдовы управление собственностью перешло к исполнителям завещания, и уже через семь дней городской совет направил сюда весь морской ввоз африканских пленников. В постановлении говорилось о тесноте и опасности в переполненном порту. Почему для новой монополии выбрали именно частный причал Гэдсдена, документы не объясняют. Но исправленное объявление Гибсона и Бродфута показывает, как быстро решение начало действовать: продажу людей с «Даддона» перенесли сюда немедленно.

За следующие двадцать два месяца через Гэдсденс-Уорф прошли около тридцати тысяч африканцев, доставленных почти двумястами рейсами. После высадки их держали в больших складах на причале и выставляли на торги. Владельцы судов и торговцы успевали ввезти как можно больше людей до первого января тысяча восемьсот восьмого года, когда вступал в силу федеральный запрет на дальнейший ввоз.

Запрет не освобождал тех, кого уже доставили. Покупатели не соглашались на высокие цены, а торговцы отказывались уступать и месяцами удерживали людей в складах и на судах, ожидая более выгодной продажи. Путешественник Джон Ламберт сообщал, что менее чем за три месяца умерли более семисот пленников, а плотники ежедневно сколачивали на причале ящики для погребения. Пятого марта тысяча восемьсот восьмого года приезжий Дэвид Селден написал родителям, что увидел здесь около четырёх тысяч почти нагих, покрытых вшами африканцев. Их по-прежнему каждый день предлагали на аукционе тому, кто заплатит больше.

Над землёй не сохранилось ни складов, ни самого причала. Его прежняя внешняя кромка проходит примерно в двадцати трёх — двадцати семи метрах от нынешней воды, под поднятым позднейшими насыпями грунтом. Имя Кристофера Гэдсдена осталось, хотя единственным местом высадки невольничьих судов его причал стал почти через полгода после смерти владельца.