Венгерская академия наук

Над арочными окнами фасада читаются слова Основана патриотами и Воздвигнута нацией. Учёное общество выросло из пожертвований на развитие венгерского языка и науки, а постоянный дом для него построили на деньги, собранные по всей стране. В парадном зале и сейчас проходят общие собрания Академии. За этим фасадом разместились рабочие кабинеты, архивы и помещения для научной работы.

За окнами северной части крыла, выходящего к Дунаю, находится узкая комната, где в сентябре тысяча девятьсот тридцать четвёртого года Бела Барток разложил привезённые из дома книги, фонографические записи и тысячи карточек с нотами. Знаменитый композитор пришёл сюда как исследователь: он хотел превратить песни, записанные в венгерских деревнях, в научное собрание, где родственные мелодии можно узнавать даже при разных словах и манере исполнения.

Этому замыслу было уже больше двадцати лет. В тысяча девятьсот тринадцатом году Барток и его товарищ Золтан Кодай, композитор и знаток старых песенных рукописей, предложили литературному обществу Кишфалуди подготовить критическое издание примерно трёх тысяч четырёхсот народных мелодий. Проект не получил хода. Тем временем собиратели продолжали ездить по деревням, и количество записей росло.

В тысяча девятьсот тридцать третьем году правление Венгерской академии наук наконец постановило готовить полное издание. Министерским приказом Бартока освободили от преподавания в Музыкальной академии и перевели сюда на отдельную должность. Систематизация стала его службой и источником заработка. Ему выделили комнату со столом в форме подковы; сотрудники так и называли её — подковообразной.

Обычно Барток работал здесь трижды в неделю, с двух часов дня до семи, иногда до восьми. Он снова слушал фонографические записи, исправлял собственные расшифровки и раскладывал карточки по ритму, числу строк, окончаниям музыкальных фраз и родству вариантов. Новые песни продолжали поступать, и завершить закрытую систему было невозможно, пока собиратели пополняли её. Барток рассчитывал управиться за два года. Работа заняла шесть. В тысяча девятьсот тридцать восьмом году он установил границу собрания, прекратив добавлять новые материалы, и распределил около тринадцати тысяч записей. Благодаря этой системе исследователи смогли различить несколько областей венгерской песенной традиции и сравнивать её с музыкой соседних народов.

Десятого октября тысяча девятьсот сорокового года Барток собрал в подковообразной комнате Кодая и троих коллег. Через два дня он уезжал в Соединённые Штаты. Барток передал Кодаю всё собрание: классификация мелодий была готова, но введение к изданию и часть редакционных правил он написать не успел. Для Кодая новая система оказалась неожиданностью. Ему понадобились недели, чтобы в ней разобраться; в письме вслед уехавшему другу он упрекал Бартока за то, что тот слишком поздно объяснил свои решения.

Война остановила издание. Кодай прежде всего нашёл для карточек и записей безопасное место, а затем собрал новую исследовательскую группу. Барток умер в Нью-Йорке в тысяча девятьсот сорок пятом году и не увидел напечатанного продолжения своей работы. Первый том «Свода венгерской народной музыки», посвящённый детским играм, вышел под руководством Кодая в тысяча девятьсот пятьдесят первом году.

Само учёное общество возникло в тысяча восемьсот двадцать пятом году, когда граф Иштван Сечени пожертвовал годовой доход со своих имений на развитие венгерского языка и науки. Постоянный дом для него возвели на народные пожертвования и открыли в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году. Над арочными окнами фасада это записано буквально: «Основана патриотами» и «Воздвигнута нацией».

Сегодня в парадном зале проходят общие собрания Академии, а бывшая подковообразная комната служит кабинетом её вице-президента. С улицы она не видна. Внутри на стене висит памятная доска Бартоку, рядом стоит бюст Кодая — в той самой комнате, где один передал другому собрание, первого тома которого пришлось ждать ещё одиннадцать лет.