Дома гильдий

В этих домах старшины ремесленных объединений собирались на советы и держали общую казну, а пекари, лодочники, портные, бондари и краснодеревщики работали в мастерских по всему городу. Корабельная корма на крыше «Рожка» и инструменты у колонн «Мешка» оставили на камне следы тех, кто заседал за окнами. После артиллерийского огня, уничтожившего ранний ряд, городской совет заставил владельцев согласовывать модели новых фасадов. Самовольная постройка грозила хозяину штрафом и разборкой.

Двадцать седьмого января тысяча четыреста двадцать первого года мастера брюссельских цехов заняли Нижний рынок перед новой ратушей. Позолоченных фасадов вокруг ещё не было. Были торговые ряды, деревянные дома и городской совет, куда ремесленников не допускали.

Цех объединял мастеров одной профессии. Он назначал срок учения, взимал вступительный взнос, проверял качество товара и решал, кто может открыть мастерскую. Для пекаря, бондаря или краснодеревщика членство означало право зарабатывать своим ремеслом. При этом места в городском совете доставались представителям семи патрицианских родов — семьям, передававшим должности внутри своего круга.

Воспользоваться этим недовольством решил Филипп де Сен-Поль, младший брат герцога Брабанта Жана Четвёртого. Филипп добивался регентства и получил поддержку сословий Брабанта и брюссельских цехов. Жан вернулся в город с отрядом, состоявшим главным образом из немецких рыцарей. Поддержавшие Филиппа ремесленники ожидали расправы. Они собрались именно здесь: перед ратушей, где заседали их противники, и на рынке, от которого зависел их заработок.

Через несколько дней сторонников Жана изгнали или арестовали. Одиннадцатого февраля Филипп утвердил новый порядок управления Брюсселем. Цехи объединили в девять так называемых наций — это были группы профессий, а не народы или государства. Их представители получили городские должности рядом с патрициями. Вернувшийся Жан Четвёртый признал это соглашение. Ремесленники, пришедшие на площадь в ожидании расправы, остались участниками городского управления почти на четыре столетия.

После этого цехи начали занимать дома вокруг ратуши. Внутри находились залы собраний и общие кассы; сами мастера работали в своих мастерских по всему городу. Здесь обосновались лодочники, пекари, портные, торговцы галантереей, краснодеревщики и бондари. Поэтому дома названы по профессиям и их знакам: фасад сообщал, чьи старшины заседают за окнами.

Первые цеховые дома почти исчезли в августе тысяча шестьсот девяносто пятого года, когда французская артиллерия сожгла большую часть площади. Владельцам пришлось строить заново, но городской совет не позволил им вернуть прежний беспорядочный ряд. Богатому цеху пекарей велели продать старое помещение и возвести на углу нынешний дом «Король Испании». С двадцать четвёртого апреля тысяча шестьсот девяносто седьмого года каждый хозяин и строитель обязан был заранее представить модель фасада. За самовольную работу полагался штраф в сто патаконов, а постройку следовало разобрать за счёт нарушителя.

Цехи подчинились общей линии, но оставили на камне собственные профессии. В основаниях колонн дома «Мешок» вырезаны инструменты краснодеревщиков и бондарей. Верх дома «Рожок», принадлежавшего лодочникам, выполнен в форме корабельной кормы. Его нынешнее завершение воссоздали на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков по старому рисунку.

В тысяча семьсот девяносто пятом году французская администрация упразднила брюссельские цехи, а их дома конфисковала и продала частным владельцам. Лодочники больше не собираются под корабельной кормой, но она по-прежнему висит над шестым домом и указывает, кто добился места на этой площади в тысяча четыреста двадцать первом году.