Старое здание штата

Под балконом восточного фасада сохранился зал губернаторского совета, а его нынешняя обстановка повторяет колониальную. Внизу шумела купеческая биржа, и торговцы снимали подвальные помещения для товаров. Над ними работали совет губернатора, собрание колонии и высший суд. После революции здесь разместилось правительство штата, а когда оно переехало на Бикон Хилл, за домом закрепилось имя Старого Капитолия.

В феврале тысяча семьсот шестьдесят первого года Джеймс Отис поднялся в зал на втором этаже этого здания. Ещё недавно он служил генеральным адвокатом короны при вице-адмиралтейском суде — учреждении, разбиравшем торговые и таможенные дела. Когда от него потребовалось защищать особые ордера на обыск, Отис отказался от должности и связанного с ней жалованья. Теперь он представлял бостонских купцов и добивался, чтобы таможенники не могли входить в их дома и склады по одному общему разрешению.

Здание тогда называли Городским домом. На первом этаже находилась купеческая биржа, в подвале торговцы арендовали склады, а наверху заседали губернаторский совет, законодательное собрание и высший суд колонии. Поэтому спор о том, как искать контрабанду в бостонских лавках, решали именно здесь: судьи сидели этажом выше людей, чьё имущество позволяли обыскивать.

Поводом стала смерть короля Георга Второго. Прежние ордера сохраняли силу лишь шесть месяцев после смерти монарха, и таможенные чиновники запросили новые. Такой документ назывался предписанием о содействии. В нём не указывались ни конкретный дом, ни товар, ни доказательства нарушения. Его владелец мог привести констебля, днём войти в дом, лавку, погреб или склад, при сопротивлении взломать дверь и забрать найденные товары. Отдельно обращаться к судье перед каждым обыском не требовалось.

Перед пятью судьями во главе с главным судьёй Томасом Хатчинсоном Отис не отрицал права искать контрабанду вообще. Он требовал другого порядка: назвать место и разыскиваемый товар, представить основание для подозрения и получить отдельный ордер. Общий документ, говорил он, отдаёт неприкосновенность каждого дома на усмотрение любого мелкого чиновника. Для Отиса это был ещё и разрыв с собственной прежней службой: он объяснял суду, почему коронный адвокат отказался защищать инструмент короны.

Судьи не вынесли решение сразу. Хатчинсон запросил сведения о том, как такие ордера применяли в Англии. Пока шла переписка, в мае бостонцы избрали Отиса своим представителем в законодательном собрании: отказ от оплачиваемой должности привёл его в публичную политику. В ноябре суд рассмотрел дело снова и единогласно поддержал таможню. Второго декабря чиновник Чарльз Пакстон получил первый новый ордер. Купцы проиграли, а таможенники продолжили пользоваться общими разрешениями на обыск.

В зале сидел двадцатипятилетний адвокат Джон Адамс и торопливо записывал доводы сторон. Почти через шестьдесят лет он назвал выступление Отиса моментом, когда здесь «родилась независимость». Это позднее, заметно приукрашенное воспоминание, а не стенограмма: непосредственный итог оказался победой таможни. Но именно записи Адамса сохранили спор, в котором королевскому закону впервые здесь противопоставили предел, за который, по мнению Отиса, не должен переступать даже парламент.

Зал губернаторского совета по-прежнему находится на втором этаже, за восточным фасадом и балконом; его нынешняя обстановка воспроизводит ту, что была здесь в тысяча семьсот шестидесятые годы. После революции в здании разместилось правительство штата Массачусетс. Оно переехало в новый Капитолий на Бикон-Хилл в январе тысяча семьсот девяносто восьмого года — тогда прежний Городской дом и стал Олд-Стейт-хаусом, Старым Капитолием.