Парк журналистов

Название парка осталось от Круга журналистов, который в тысяча девятьсот сорок пятом учредили тридцать газетных работников из пяти изданий Боготы, чтобы защищать свободу печати и добиваться одинаковой оплаты для репортёров из столицы и провинции. Мэрия выделила Кругу землю у проспекта Хименеса и Третьей карреры под его дом, но позднее участок отошёл Колумбийской академии языка, и от штаб-квартиры ничего не осталось. В шестидесятые годы на свободной площадке продолжали собираться газетчики, поэты и литераторы, отчего это место и получило официальное имя. Центральный павильон раньше стоял в уничтоженном Парке столетия; его переместили сюда в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году, а под его арками стоит статуя Симона Боливара, у которой до сих пор назначают встречи и проводят ярмарки.

У западного края парка, за Четвёртой каррерой, дугой тянется здание Монсеррате. До тысяча девятьсот шестьдесят третьего года здесь помещалась редакция газеты «Эль Эспектадор». Весной тысяча девятьсот пятьдесят пятого года в кабинет её директора Гильермо Кано пришёл военный моряк Луис Алехандро Веласко. Он уже успел прославиться как единственный уцелевший из восьми матросов, смытых за борт эсминца «Кальдас».

Кано сначала отпустил гостя: газеты давно пересказали официальную версию о шторме, а Веласко заработал на рекламе часов и теннисных туфель. Но директор не смог объяснить самому себе, зачем прогнал человека, который провёл десять суток на плоту. Он велел привратнику вернуть моряка и поручил интервью штатному репортёру Габриэлю Гарсиа Маркесу.

Репортёр сопротивлялся. История казалась ему выжатой, отказаться от задания он не мог — газетное жалованье было его заработком, — но ставить подпись не захотел. Тогда Кано предложил напечатать рассказ от первого лица, от имени Веласко. Случайное упрямство определило форму будущей книги: читатель оказывался на плоту вместе с моряком, без пояснений газетного автора.

Три недели Веласко ежедневно приходил к столу Гарсиа Маркеса в редакции. Репортёр сверял последовательность событий, вечером превращал очередную часть разговора в текст, а на следующий день газета печатала продолжение. Первый выпуск появился пятого апреля тысяча девятьсот пятьдесят пятого года и разошёлся за несколько часов.

На третьей публикации рассыпалась версия, с которой Веласко вернулся героем. Шторма не было. На палубе военного корабля везли холодильники, стиральные машины и плиты, купленные моряками после выплаты задержанного жалованья. Ящики занимали проходы и были плохо закреплены. Когда судно накренилось на сильном ветру, груз сорвался и увлёк людей за борт. Семеро погибли.

Военный режим продолжал настаивать на шторме, а после четырнадцати выпусков давление на редакцию усилилось. Руководители газеты отправили Гарсиа Маркеса корреспондентом в Европу. Через несколько месяцев режим закрыл «Эль Эспектадор», и репортёр остался в Париже без жалованья, задолжал за мансарду и в этой бедности закончил повесть «Полковнику никто не пишет». Веласко перестал подходить для роли образцового героя и вскоре был забыт публикой. Его рассказ, напротив, пережил газетную сенсацию и позднее вышел отдельной книгой.

Гарсиа Маркес тогда был именно журналистом. Нобелевским лауреатом он станет почти через три десятилетия. После его смерти, в тысяча девятьсот четырнадцатом году, город добавил его имя к названию парка. Оно оказалось рядом с той редакцией, где ежедневная работа за зарплату впервые заставила будущего писателя проверить красивую официальную историю по словам человека, который за неё заплатил.

Первая часть названия относится к целому профессиональному кругу. Ещё в тысяча девятьсот сорок пятом году тридцать сотрудников пяти боготинских газет создали Круг журналистов. Первое собрание вела Эмилия Пардо Уманья, одна из первых колумнисток страны, зарабатывавших журналистикой. Участники хотели защищать свободу печати и добиваться, чтобы редакции платили репортёрам независимо от того, приехали они из столицы или из провинции.

Город передал Кругу участок у проспекта Хименеса и Третьей карреры для собственной штаб-квартиры. Позднее землю у журналистов изъяли для Колумбийской академии языка, и их здания здесь не осталось. Зато в шестидесятые годы на открытой площади продолжали встречаться сотрудники окрестных газет, поэты и литераторы. Их привычное место получило официальное имя — Парк журналистов.

Павильон в центре появился здесь немного раньше этих встреч. Его перенесли из уничтоженного Парка столетия в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году. Под его арками стоит Симон Боливар, которого в Колумбии называют Освободителем. На ступенях вокруг памятника и сейчас назначают встречи, проводят ярмарки и культурные события; за западной стороной площади остаётся изогнутый фасад бывшей редакции, куда Гильермо Кано однажды велел привратнику вернуть уже ушедшего моряка.