Новая вахта

Дорические колонны окружают вход в караульный дом, откуда солдаты охраняли дворец наследника на другой стороне улицы. Слово «новая» в названии отличало этот пост от старой артиллерийской вахты среди каштанов. После ухода королевского караула помещение стало мемориалом о жертвах войны и тирании. Под круглым проёмом в потолке бронзовая женщина удерживает на коленях мёртвое тело сына.

Шестнадцатого марта тысяча восемьсот сорок восьмого года человек с белой повязкой бросился под эти колонны. Он служил в городской охранной комиссии — отряде безоружных чиновников и состоятельных горожан, которым поручили удерживать толпу от столкновения с солдатами. За ним к портику двинулись люди.

Берлин к этому времени несколько дней жил в ожидании схватки. Ремесленники и фабричные рабочие страдали от безработицы и дорогого хлеба; горожане требовали свободы печати, конституции и права самим носить оружие. Из Вены пришла новость: революция заставила бежать канцлера Меттерниха, одного из главных защитников старых европейских монархий. На Унтер-ден-Линден всё громче требовали убрать солдат.

Прусский король Фридрих Вильгельм Четвёртый хотел успокоить город, не вооружая его жителей. По его распоряжению набрали около двух тысяч членов охранной комиссии. Но в неё почти не допускали рабочих и ремесленников — как раз тех, кто составлял значительную часть толпы. Белая повязка не придавала этим людям авторитета, а оружия у них не было.

Один из них и укрылся в Новой вахте. Современник оставил две версии дальнейшего: либо преследователи попытались войти следом, либо офицеру только показалось, что караульный пост сейчас захватят. Офицер, командовавший солдатами и добивавшийся, чтобы площадь очистили, велел ударить в барабан. Это было последнее предупреждение перед стрельбой. Толпа не разошлась. Последовал залп: два человека погибли, несколько были ранены.

Солдаты находились именно здесь потому, что здание действительно было вахтой. Его возвели между тысяча восемьсот шестнадцатым и тысяча восемьсот восемнадцатым годами для главного королевского караула, охранявшего дворец наследника престола на противоположной стороне улицы. Новой её называли по отношению к прежней артиллерийской вахте, стоявшей среди каштанов. За дорическими колоннами размещались дежурные, а перед портиком тогда ещё не было ограды, отделяющей пост от прохожих.

Гибель двух людей усилила требование вооружить горожан. Через два дня выстрелы у королевского дворца вызвали баррикадный бой, в котором погибли более двухсот пятидесяти человек. На следующий день король вывел войска из города и разрешил создать вооружённое гражданское ополчение. Победа оказалась временной: в ноябре солдаты вернулись в Берлин и разоружили ополчение.

Королевский караул покинул здание в тысяча девятьсот восемнадцатом году, но название сохранилось. После разрушений Второй мировой войны Новую вахту восстановили. Теперь это центральный немецкий мемориал жертвам войны и тирании, а в бывшем караульном помещении стоит бронзовая мать с мёртвым сыном.

Берлинская художница Кете Кольвиц создала эту фигуру после потери младшего сына Петера. Восемнадцатилетний Петер добивался разрешения уйти добровольцем на Первую мировую войну; мать помогла ему переубедить отца. В октябре тысяча девятьсот четырнадцатого года Петер погиб в Бельгии. Кольвиц стала противницей войны и ещё десятилетиями возвращалась в своих работах к матери, которая не может защитить ребёнка.

В тысяча девятьсот тридцать седьмом году, в годовщину гибели Петера, она назвала небольшую скульптуру подобием Пьеты: мать сидит, удерживая тело сына между коленями. Нынешняя бронза увеличена в четыре раза и поставлена под круглым отверстием в потолке. Перед ней, под плитами пола, лежат останки неизвестного солдата и неизвестного узника нацистского концлагеря, окружённые землёй с полей сражений Второй мировой войны и из концентрационных лагерей.