Старая церковь (Старая церковь)

Нынешняя церковь стоит там, где на приподнятой земле у впадения Амстела когда-то были часовня и кладбище. Её посвятили Николаю, небесному защитнику моряков, и храм стал приходским для старого города. Старой её стали звать лишь после освящения Новой церкви у Дам. Под сводами висит огромный орган, а камень с номером девяносто девять в проходе за хором напоминает, что церковный пол хранит могилы.

В тысяча пятьсот семьдесят седьмом году шестнадцатилетний Ян Питерсзон Свелинк занял здесь место городского органиста — музыканта, которому муниципалитет платил за игру на церковных инструментах. Его отец, прежний органист, умер четырьмя годами раньше и оставил семью в бедности. Ян учился дальше, чтобы получить эту должность и содержать близких.

Он пришёл в главный приходской храм старого Амстердама. Первые горожане поставили часовню на возвышенном берегу у впадения Амстела в Эй; вокруг хоронили умерших. В тысяча триста шестом году епископ Утрехта посвятил её святому Николаю, покровителю моряков. Старой церковь стали называть только после тысяча четыреста девятого года, когда у площади Дам освятили Новую.

Свелинк готовился сопровождать католические мессы, хоры и торжественные службы. Но через год после его назначения католический городской совет сместили. Новые руководители Амстердама передали храм кальвинистской общине. Кальвинисты убрали алтари, разбили статуи, закрасили росписи и запретили инструментальную музыку во время богослужения: прихожане должны были петь псалмы в один голос, без органа.

Для Свелинка исчезла сама работа, ради которой он учился. Неизвестно даже, принял ли он веру новой общины. Однако органы принадлежали городу, и муниципалитет сохранил музыканту жалованье. Во время службы он молчал, зато до неё, после неё и по будням играл для горожан. Так религиозный запрет отделил органную музыку от обряда и превратил её в открытое городское представление.

В Старую церковь приходили купцы, иностранные гости и ученики. Свелинк прожил на этом месте сорок четыре года. После женитьбы его годовое жалованье подняли до трёхсот гульденов и предоставили семье бесплатный трёхэтажный дом неподалёку. Дополнительный доход приносили уроки: музыканты из северогерманских городов жили у него по два или три года, переписывали его произведения и увозили их домой. Именно в копиях этих учеников сохранилась значительная часть клавирной музыки Свелинка; в самих Нидерландах её рукописей почти не осталось.

В тысяча шестьсот двадцать первом году Свелинка похоронили там, где прошла вся его карьера. Его могильная плита под номером девяносто девять лежит в восточном обходе хора. Большой орган, который находится в церкви сейчас, построили уже более чем через столетие после его смерти. По воскресеньям здесь по-прежнему служит протестантская община, в остальные дни проходят выставки и концерты. Инструмент Свелинка исчез, а музыкант, которого однажды отстранили от богослужения и оставили играть для города, остался под полом этого концертного зала.