Черта гетто у сада Красиньских

Осенью тысяча девятьсот сорокового года инженер Адам Черняков, которого немецкая оккупационная администрация поставила во главе еврейского совета Варшавы, пытался добиться включения сада Красиньских в создаваемое гетто. Сад носил фамилию семьи, для которой когда-то построили соседние дворец и парк, но к войне это уже было общественное место. Черняков представлял сотни тысяч людей, которых сгоняли в переполненные кварталы, и просил оставить им хотя бы одну большую зелёную территорию.

Ему отказали. Шестнадцатого ноября тысяча девятьсот сорокового года гетто закрыли; сад остался снаружи, а внутри почти совсем не было зелени. Вдоль его края провели границу. На старой улице Налевки — главной торговой улице еврейской северной Варшавы, уничтоженной во время войны, — поставили охраняемые ворота. За ними висела немецкая табличка о «зоне, заражённой тифом»: угрозой болезни оккупанты оправдывали изоляцию людей.

Через эти ворота на рассвете девятнадцатого апреля тысяча девятьсот сорок третьего года в гетто вошла немецкая колонна. Ею командовал начальник полиции и СС Варшавского округа Фердинанд фон Заммерн-Франкенегг. Он должен был за три дня захватить оставшихся жителей и завершить ликвидацию района.

Люди внутри уже знали, что означает такая операция. Предыдущим летом немцы вывезли из гетто почти триста тысяч человек и убили их в Треблинке. Двадцатитрёхлетний Мордехай Анелевич, командир Еврейской боевой организации, готовил сопротивление следующей депортации. Несколько сотен бойцов располагали главным образом пистолетами, самодельными гранатами и бутылками с горючей смесью; автоматов и винтовок было мало. Немецкие подразделения вошли с пулемётами, огнемётами, бронемашинами и танком.

Колонна прошла от ворот по Налевкам в глубину гетто. Улицы были пусты: жители спрятались в заранее устроенных убежищах. Через несколько кварталов бойцы Анелевича атаковали солдат с верхних этажей. Они бросали гранаты и бутылки, стреляли из окон. Немецкие подразделения отступили за границу гетто. В тот же день Заммерна-Франкенегга отстранили, а операцию поручили Юргену Штропу.

Штроп приказал поджигать дома один за другим, чтобы вынудить людей выйти из убежищ. Сопротивление продолжалось почти месяц. Восьмого мая Анелевич и многие его товарищи погибли в окружённом бункере на улице Милой. Шестнадцатого мая Штроп объявил операцию законченной; захваченных жителей немцы отправили в лагеря и центр уничтожения в Треблинке, а застройку гетто разрушили.

Старых ворот, стены и прежнего участка Налевок здесь нет. После войны сад расширили на территорию уничтоженных кварталов. В две тысячи восьмом году историк архитектуры Элеонора Бергман и архитектор Томаш Лец обозначили исчезнувшую границу бронзовой полосой в мостовой и памятной стелой. Полоса проходит там, где у сада начиналась дорога, по которой утром девятнадцатого апреля колонна вошла в гетто.