Тюремный замок

В середине девятнадцатого века этот комплекс создали для подсудимых, каторжников и пересыльных, которых Тобольск принимал и отправлял дальше на восток. Название «замок» здесь относилось к ограждённой каменной тюрьме с отдельными корпусами, больницей, церковью и карцерами. Каменная ограда и разделённые стенами прогулочные дворики были частью её устройства: заключённых держали порознь. Теперь в этих корпусах устроен музей, и замкнутое пространство дворов сохранилось без виселиц.

Тринадцать виселиц поставили во дворе этого комплекса весной тысяча девятьсот восьмого года. Совсем рядом, в Софийско-Успенском соборе, шла служба Страстной недели. Во дворе Тюремного замка казнили участников январского бунта.

К тому времени каменная тюрьма действовала больше полувека. Её открыли в тысяча восемьсот пятьдесят пятом году для подсудимых, каторжников и пересыльных, которых отсюда отправляли дальше на восток — на работы или поселение. Поэтому замок поставили возле главных губернских учреждений: Тобольск принимал, учитывал и распределял огромный поток ссыльных. Слово «замок» означало ограждённый каменный тюремный комплекс. За стеной находились отдельные арестантские корпуса, больница, церковь, карцеры и дворы, не сообщавшиеся друг с другом.

После событий тысяча девятьсот пятого года сюда привезли множество политических каторжан. Среди них были бывшие рабочие, крестьяне и солдаты; некоторые уже однажды услышали смертный приговор, заменённый десятью, пятнадцатью или двадцатью годами каторги. Они рассчитывали сохранить хотя бы те послабления, которых добились прежние заключённые, и отказывались выполнять унизительные, по их мнению, требования тюремщиков.

Иван Могилев, новый начальник первой каторжной тюрьмы, добивался строгого подчинения. Его предшественника Андрея Богоявленского убили летом тысяча девятьсот седьмого года, и Могилев хорошо понимал собственный риск. Он потребовал, чтобы арестанты приветствовали надзирателей по-военному, ужесточил распорядок и наказывал за неповиновение карцером. Заключённые отвечали обструкциями и передавали сведения о тюремных порядках в газеты и депутатам.

Особенно много писали о «горячем» карцере. О нём рассказывали как о помещении, где людей намеренно доводили жарой до изнеможения. Проверяющие нашли камеру рядом с печью: зимой она действительно нагревалась сильнее соседней, но имела вентиляцию. Чиновники признали действия Могилева законными и оставили его на должности. Для заключённых это означало, что добиться его отставки публикациями не удалось.

Восьмого января тысяча девятьсот восьмого года накопившийся конфликт перешёл в бунт. В столкновении погибли двое арестантов и старший надзиратель. Военный суд приговорил треть участников к повешению. Тринадцать человек казнили здесь во время Страстной недели.

На этом последствия не закончились. Двадцатого апреля тысяча девятьсот девятого года административно-ссыльный эсер Николай Шишмарев, добивавшийся расправы с начальником тюрьмы, застрелил Могилева на тобольской улице. Рядом оставили прокламацию, связывавшую убийство с обращением Могилева с каторжанами. Шишмарева приговорили к смерти, но до казни он покончил с собой.

Тюрьму закрыли в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году. Карцеры и разделённые стенами прогулочные дворики стали первыми объектами музейного показа. Виселиц во дворе нет; сохранились корпуса, камеры и замкнутое пространство, внутри которого произошёл январский бунт.