Пляж Бонди: воскресенье, когда море изменилось

Бонди давно служил городским пляжем у открытого океана, куда в жаркие дни сходились тысячи людей. Напротив павильона спасатели отмечали флагами участок воды, где купальщики рассчитывали на патруль с берега. У южного края песчаной полосы стоит дом добровольного клуба: отсюда на дежурство выходили люди, привыкшие работать в прибое.

Шестого февраля тысяча девятьсот тридцать восьмого года море у Бонди было опасным уже с утра. Спасатели успели вытащить из воды семьдесят четыре человека. Тем не менее пляж оставался открыт: в жаркий воскресный день сюда пришли около тридцати пяти тысяч горожан.

Бонди к тому времени был устроен как массовый городской пляж открытого океана. Напротив павильона спасатели поставили два флага примерно в семидесяти метрах друг от друга. Между ними купальщики считали себя под защитой патруля. При отливе за прибрежным каналом показалась длинная песчаная банка. До неё можно было добраться по пояс в воде, и сотни людей собрались на этой обманчивой отмели.

Капитан добровольного спасательного клуба Карл Йеппесен заметил, как течение быстро потащило одного купальщика от берега, и велел вынести дополнительные спасательные катушки. Рядом как раз сменялись две патрульные группы, а другие члены клуба готовились к еженедельной гонке в прибое. Поэтому около трёх часов дня на песке случайно оказались примерно шестьдесят подготовленных спасателей. Они пришли соревноваться; старт так и не состоялся.

Три крупные волны прошли одна за другой. Вода поднялась на песчаной банке, люди потеряли опору, а обратный поток собрался в глубокий канал и понёс их от берега. Позднее газеты писали, будто банка внезапно обрушилась. Исследователи прибрежного рельефа считают такое объяснение неточным: песчаная отмель не проваливается целиком за несколько секунд. Как именно лежал песок в тот день, восстановить уже нельзя. Вероятнее всего, серию волн сменила короткая мощная тяга от берега — отбойное течение, против которого не могли плыть даже сильные купальщики.

Несколько сотен человек разом оказались в глубокой воде. Спасатели надевали пояса, привязанные к канатам на семи катушках. Для одной такой катушки требовалась команда из четырёх человек, а пояс рассчитывался на одного пострадавшего, в лучшем случае на двоих. Теперь за канаты цеплялись десятками. На одной линии повисло около двадцати человек; они затягивали пловца в поясе под воду, а затем канат лопнул.

Стэн Макдональд, бывший пляжный инспектор, зарабатывал здесь прокатом резиновых матов для катания на волнах. Он первым понял, что катушки не справятся с числом людей. Макдональд велел мальчишкам, собиравшим прокатный инвентарь, отдать спасателям всё, что удастся найти. Его сын принёс на носилках около тридцати матов. Члены клуба поплыли с ними в канал и оставляли среди купальщиков: за один такой поплавок могли держаться пять или шесть человек, пока освобождалась линия.

Около двухсот пятидесяти купальщиков потребовали помощи. Тридцать пять человек вынесли без сознания и вернули к жизни. Пятерых спасти не удалось. Остальных переносили в клубное здание, где врачи, полицейские и спасатели устроили перевязочные места прямо среди комнат.

После катастрофы Йеппесен назвал этот день Чёрным воскресеньем. Он отказался представлять отдельных спасателей к наградам: невозможно было отделить пловцов в воде от людей у катушек и тех, кто часами занимался оживлением вынесенных на песок. Специальную награду получила вся команда клуба.

На южном конце Бонди до сих пор стоит её клубный дом, открытый за четыре года до Чёрного воскресенья. Именно туда носили людей, которых только что вытащили из глубокого канала напротив павильона.