Площадь Куйбышева и театр оперы и балета

Осенью тысяча девятьсот сорок первого года самарская оперная труппа лишилась этого здания. Дворец культуры на площади Куйбышева возвели для неё всего тремя годами раньше, но теперь его отдали эвакуированному из Москвы Большому театру. Самарские артисты разъехались по домам культуры и воинским частям, а на их сцене появились московские оперы и балеты.

Вместе с семьёй в Куйбышев эвакуировали композитора Дмитрия Шостаковича. В осаждённом Ленинграде он успел написать три части Седьмой симфонии; здесь ему предстояло закончить финал. Сначала Шостаковичи жили в школьном классе почти с двумя десятками артистов Большого театра. Семье досталось место у окна, сын композитора заболел. Позднее им дали двухкомнатную квартиру неподалёку от площади, и там Шостакович завершил партитуру.

Первое исполнение состоялось ещё до выхода на эту сцену. Шостакович и пианист Лев Оборин сыграли симфонию в четыре руки на взятом напрокат пианино в комнате одной из оркестранток. Этажом ниже жил дирижёр Большого театра Самуил Самосуд. Он поднялся на музыку и молча встал в дверях. Затем Самосуд взялся подготовить оркестровую премьеру.

Готовой партитуры для этого было мало: каждому музыканту требовалась отдельная партия. В Куйбышеве не нашлось ни нотной бумаги, ни достаточного числа переписчиков. Бумагу прислали из Москвы специальным самолётом, а артисты Большого театра сами переписывали свои партии. Для малого барабана не хватало струны, которая натягивается под мембраной. Инструментальный мастер заменил её спиралью от электрической плитки.

Пятого марта тысяча девятьсот сорок второго года оркестр Большого театра под управлением Самосуда впервые сыграл Седьмую симфонию перед публикой в этом здании. Концерт передавало Всесоюзное радио. Шостакович сидел в первых рядах; когда зал встал, он пытался остановить аплодисменты неловкими движениями рук, но его всё-таки вывели на сцену. Музыкантам композитор подарил программки с благодарственными надписями за совместную работу.

Уже на следующий день фотонегативы рукописи отправили в Великобританию и Соединённые Штаты. В марте симфонию исполнили в Москве, в июне — в Лондоне, в июле — в Нью-Йорке, а девятого августа — в блокадном Ленинграде. Для Самосуда и эвакуированного оркестра куйбышевский концерт оказался началом мировой истории сочинения, которое они готовили на присланной самолётом бумаге и с деталью от электроплитки в барабане.

На обложке той первой программки крупно напечатали название Большого театра и имя Самуила Самосуда. Адрес поместили внизу мелким шрифтом: «Дворец культуры имени Куйбышева. Город Куйбышев».

Обе надписи указывали на Валериана Куйбышева — большевистского руководителя, который в тысяча девятьсот семнадцатом году возглавил созданный Самарскими советами революционный комитет, а затем Самарский губернский исполнительный комитет. Позднее он стал председателем Госплана. Через два дня после его смерти в январе тысяча девятьсот тридцать пятого года Самару назвали Куйбышевом; в том же году его имя получила площадь. Город вернул название Самара в тысяча девятьсот девяносто первом году, а площадь сохранила имя Куйбышева и установленный перед театром памятник.

С марта две тысячи двадцать второго года сам театр официально носит имя Дмитрия Шостаковича — именно за первое исполнение Седьмой симфонии в этом здании. На площади остался Куйбышев, на театральном фасаде появился Шостакович, а в музейной программке мировой премьеры их имена по-прежнему стоят на одной странице.