Жардин Сентенарио

Планировка этого городского сада держится на рисунке клумб и дорожек, который установили в тысяча девятьсот тридцать четвёртом году. Когда рисунок был ещё другим, дети катались здесь на велосипедах, в дни гражданских праздников размечали беговую дорожку, баскетболисты играли на площадке, а по пятницам приходили торговцы. В начале восьмидесятых в центре появился фонтан с двумя бронзовыми койотами работы Габриэля Понцанелли. Эти фигуры отсылают к старому названию Койоакана, которое на науатле связывают с местом, где водятся койоты.

Двадцать седьмого сентября тысяча девятьсот двадцать первого года здесь открыли сад Сентенарио. Для него выбрали старый церковный участок: прежде через двойную каменную арку у западного входа попадали в огромный двор монастыря Сан-Хуан-Баутиста. Он занимал и нынешний сад, и соседнюю площадь, а некоторое время служил кладбищем.

Сад устраивали по программе президента Альваро Обрегона. Он возглавил страну после десятилетия революционной войны и хотел добиться признания своего молодого правительства внутри Мексики. Подходящий повод давала годовщина независимости. Одиннадцатью годами раньше отмечали сто лет с начала восстания, теперь Обрегон выбрал другую дату — завершение войны. Двадцать седьмого сентября тысяча восемьсот двадцать первого года объединённая армия бывших королевских военных и повстанцев вошла в Мехико. Ровно через сто лет бывший кладбищенский двор Койоакана открылся под именем Сентенарио — «Столетний».

Организаторы посадили деревья, разбили клумбы и дорожки, провели полив, поставили скамейки и фонари. Даже северную улицу Сан-Фелипе переименовали в Сентенарио. У жителей появилась площадка для совсем иных дел: дети катались здесь на велосипедах, во время гражданских праздников взрослые размечали беговую дорожку и проводили состязания, баскетболисты получили площадку, а по пятницам торговцы разворачивали рынок. От нынешней аккуратной геометрии тогда ещё было далеко. Планировку клумб, которая в основном сохраняется сейчас, сделали в тысяча девятьсот тридцать четвёртом году.

В начале восьмидесятых годов центр этой планировки занял фонтан со скульптурой Габриэля Понцанелли. Он посадил на задние лапы бронзовую самку койота, а самца поставил рядом в настороженной позе. Животных выбрали из-за древнего названия самого Койоакана. В языке науатль оно разбирается как «койо-уа-кан»; одна из старых расшифровок переводит его как «там, где имеют койотов». Фонтан превратил название в две узнаваемые фигуры и стал местом, у которого назначают встречи.

На западном краю осталась церковная арка, в центре бывшего кладбищенского двора стоят бронзовые койоты, а между ними люди по-прежнему встречаются, торгуют и отдыхают.