Дом‑Музей Лопе де Вега

Улицу Сервантеса ещё называли Франкос, когда здесь купили городской дом с кабинетом, молельней, внутренним двором и садом. В нём жили и работали, а под памятной надписью у входа теперь начинается музей. Положение одной из музейных комнат исторически не подтверждено, а её мебель появилась здесь позже.

На фасаде сказано точно: в этом доме Лопе де Вега жил и умер. Уроженец Мадрида, он сочинял пьесы для городских театров и больше двадцати лет служил секретарём герцога Сессы. Слава не давала ему постоянного дохода: в письмах знаменитый драматург просил покровителя прислать деньги, одежду и даже масло для лампы.

В тысяча шестьсот десятом году Лопе заплатил за этот дом на тогдашней улице Франкос, нынешней улице Сервантеса, девять тысяч реалов: пять тысяч сразу, остальные четыре — в течение восьми месяцев. Здесь были кабинет, молельня, двор и сад. Лопе прожил в доме последние двадцать пять лет, написал здесь десятки произведений и пережил почти всю семью.

К лету тысяча шестьсот тридцать четвёртого года рядом с ним оставалась семнадцатилетняя Антония Клара. Её матерью была последняя возлюбленная Лопе, Марта де Неварес, умершая в этом доме двумя годами раньше после слепоты и тяжёлой душевной болезни. Лопе уже был священником, когда родилась Антония, а Марта состояла в браке с другим человеком, поэтому девочку записали дочерью законного мужа матери. В доме отца она помогала переписывать рукописи и стала его последней постоянной спутницей.

Однажды утром Лопе не нашёл Антонию в комнате. Вещи лежали на полу, вместе с девушкой исчезли одежда и драгоценности. Она ушла с Кристобалем Тенорио — кавалером ордена Сантьяго, служившим при королевской палате и пользовавшимся покровительством графа-герцога Оливареса. Музей называет случившееся похищением; биографы пишут также о бегстве и соблазнении. Точно восстановить согласие Антонии невозможно. Из стихов Лопе следует, что она надеялась стать женой Тенорио.

Для него этот брак оказался необязательным. Тенорио оставил Антонию и женился на другой. Для семнадцатилетней девушки, юридически считавшейся дочерью чужого мужчины, такой исход означал потерю и дома, и обещанного положения. Лопе ответил не погоней и не судом, а стихами: превратил дочь в Филис и описал утро, когда из-за слёз не мог разглядеть опустевшую комнату. Через год он умер здесь же.

Антония пережила отца почти на три десятилетия. Поздние документы показывают, что она снова общалась с сестрой Фелисианой и владела частью вещей из отцовского дома. После смерти Антонии в тысяча шестьсот шестьдесят четвёртом году остался перечень её имущества.

Когда Королевская испанская академия восстанавливала дом и в тысяча девятьсот тридцать пятом году открывала музей, этот перечень использовали вместе с описью имущества самого Лопе. Расположение нынешней комнаты дочерей исторически не подтверждено, а мебель собрана позднее. Но устроить её помог документ той самой Антонии, после ухода которой Лопе увидел на полу разбросанные вещи.