От собора Сен-Жан до площади Шанж

Улица Сен-Жан от собора заканчивается перед строгим каменным фасадом с часами. Теперь это протестантский храм Шанж. Слово «шанж» означает «обмен»: название дали люди, которым для расчётов понадобилась эта площадь.

В шестнадцатом веке сюда четыре раза в год съезжались на беспошлинные ярмарки торговцы тканями, шёлком, металлом, кожей и пряностями. Рядом находились старый каменный мост через Сону и таможня, поэтому через этот квартал проходили товары и иностранные купцы. Продажи продолжались пятнадцать дней, а расчёты могли занять ещё месяц.

Купец-банкир зарабатывал сразу несколькими способами. Он закупал товар оптом, давал производителям деньги вперёд и получал долг готовыми изделиями, исполнял поручения других торговцев, брал комиссию и выигрывал на разнице валютных курсов. Вместо мешка монет часто использовали вексель — письменное поручение выплатить определённую сумму в установленный срок.

В начале расчётов главные французские и иностранные торговцы собирались в присутствии купеческого прево, главы городского торгового управления. Они подтверждали векселя, затем сообща устанавливали курс иностранных денег. После этого начинали сводить долги. Один кредитор принимал право требования к третьему человеку, тот передавал дальше другое обязательство, и замкнувшаяся цепочка исчезала из книг несколькими записями. Отказ принять вексель позволял владельцу официально опротестовать его и потребовать назад сумму вместе с расходами. Именно эти операции превратили площадь в Шанж.

Надёжность лионских расчётов привлекла французского короля Генриха Второго, которому требовались деньги для новой войны с императором Карлом Пятым. В тысяча пятьсот пятьдесят пятом году королевские советники объединили долги казны в единый заём, получивший название Гран-парти. Около трёх четвертей суммы составляли прежние королевские долги перед купцами-банкирами: их перевели в новый договор без возможности отказаться. Остальное банкиры должны были внести свежими деньгами.

Король обещал шестнадцать процентов годовых и сорок один платёж, привязанный к четырём лионским ярмаркам. Выплаты обеспечивались налоговыми поступлениями Лиона, Тулузы и Монпелье. Банкиры рисковали собственным оборотным капиталом и средствами клиентов, которые доверили им вклады. Высокий процент должен был оплатить этот риск.

Уже для второго платежа казначеям пришлось взять деньги из новых подписок на заём. Возобновилась война, расходы росли, начался денежный кризис. В ноябре тысяча пятьсот пятьдесят седьмого года очередную невыплаченную сумму записали как новый долг. В декабре корона отменила обещанное обеспечение налогами. Следующий частичный платёж, тридцать тысяч экю, оказался последним. По первоначальному графику кредиторам вернули около девяти процентов занятой суммы.

Двадцать лет спустя Генрих Третий, искавший новый заём, отправил в Лион специальную комиссию. Из сорока немецких банкирских домов осталось пять или шесть. Три крупнейших флорентийских дома обанкротились, а уцелевшие уже не принимали вкладов и лишь исполняли поручения клиентов.

Во время Гран-парти нынешнего храма ещё не существовало: купцы рассчитывались под открытым небом. В тысяча шестьсот тридцать первом году несколько торговцев предложили оплатить постройку крытой ложи, которую завершили в тысяча шестьсот пятьдесят третьем. Старый мост разобрали в тысяча восемьсот сорок втором году. От расчётного квартала сохранились название площади и бывшая биржевая ложа; с тысяча восемьсот третьего года её зал занимает протестантская община.