Новый театр Камала и южный берег Кабана

В тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году гидробиолог Нафиса Мингазова стояла на берегу Нижнего Кабана и плакала. После аварийного сброса на поверхности лежала погибшая рыба. Несколькими годами раньше Мингазова вместе с коллегами добивалась ровно обратного: вернуть кислород и рыбу в озеро, которое уже называли мёртвым.

Для неё это была личная работа. Мингазова выросла на Кабане, занималась академической греблей и стала мастером спорта. Исследование озёр оказалось началом её научной карьеры и темой кандидатской диссертации. Она знала этот водоём и с лодки, и по лабораторным пробам.

К началу восьмидесятых почти вся рыба в Нижнем Кабане исчезла. Со второй половины девятнадцатого века из фабричных и городских труб сюда спускали стоки. На дне накапливался загрязнённый ил, а связь с другими водоёмами постепенно нарушилась. В озёрной системе насчитали двадцать пять выпусков сточных вод.

Публикации Мингазовой и внимание горожан помогли добиться постановления об оздоровлении Кабана. Учёные вошли в специальную комиссию. По её программе выпуски закрывали заглушками или заливали бетоном, со дна вынимали отложения, воду насыщали кислородом и восстанавливали проточность. Предельно загрязнённое озеро перешло в категорию умеренно загрязнённых, снова появилась рыба.

Результат требовался и людям на берегу. Через воду отсюда видно прежнее здание театра Камала. К его открытию в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году у озера уже не было прежнего сероводородного запаха, из-за которого весной жители старались уехать подальше. Авария следующего года уничтожила часть сделанного, но Мингазова продолжила работу и затем собрала лабораторию, которая занялась восстановлением городских водоёмов. Нынешние каскады прибрежных растений на набережной тоже выполняют практическую работу: их устроили как биофильтры для воды.

В начале двадцатого века участок у южной оконечности Кабана выглядел иначе. Восточный берег был низким, весной его заливало, а на городских планах здесь отмечали мокрые сенокосы. Плотная застройка долго обходила это место. Теперь здесь стоят четыре сцены нового театра, а между ними, фойе, террасами, амфитеатром и пирсом устроено общественное пространство, открытое и в часы без спектаклей.

Имя на фасаде принадлежит Галиасгару Камалу — драматургу, переводчику и одному из организаторов татарского театра. Он добивался, чтобы татарский язык вышел из домашних кружков на публичную сцену. Двадцать второго декабря тысяча девятьсот шестого года Камал участвовал в подготовке первого открытого представления на татарском языке в Казани. Из начатого тогда дела выросла профессиональная труппа, а в тысяча девятьсот тридцать девятом году театру присвоили имя Камала.

При открытии нового здания двадцатого января две тысячи двадцать пятого года старейший актёр труппы Равиль Шарафиев вынес на сцену ключ, которым пятого ноября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года открывали прежний театр на другом берегу. Шарафиев передал его самому молодому артисту — Асфандияру Шамсуарову. Первого марта сюда пришли зрители на первые спектакли, концерты и экскурсии.

Стеклянные треугольники нового фасада придуманы по форме ледяных цветов, возникающих на Кабане зимой. Через озеро остаётся виден прежний дом труппы: его треугольную геометрию архитекторы повторили в гранях нового театра.