Узунчаршы и Тахтакале

От причалов Золотого Рога к крытому рынку на холме тянется Узунчаршы, Длинный рынок. Ещё до османского завоевания этот подъём связывал портовые склады с торговлей наверху: груз разгружали, держали в ханах и несли дальше по городу. Поэтому среди оптовых лавок здесь по-прежнему соседствуют сделки коробками и мелкая розница. Само имя Тахтакале связывают либо со стеной у порта, либо со Старым дворцом султана на холме.

В середине шестнадцатого века двое приезжих поставили здесь на новый товар свой заработок. Хакем, торговец из Алеппо, и Шемс, торговец из Дамаска, прибыли в Стамбул, чтобы продавать кофе. Примерно в тысяча пятьсот пятьдесят четвёртом году каждый открыл в Тахтакале большую лавку. Османский хронист Ибрахим Печеви называет их заведения первыми стамбульскими кофейнями.

Кофе к тому времени уже пили при дворе и в обителях дервишей. Хакем и Шемс предложили другое: помещение, куда можно было прийти без приглашения хозяина дома, заплатить одну-две акче — мелкие серебряные монеты — и остаться за разговором. Посетители читали книги, приносили новые стихи, играли в шахматы и нарды. Печеви отметил вполне бытовую причину успеха: прежде ради встречи приходилось устраивать угощение у себя, а теперь компания собиралась за цену нескольких чашек.

Место они выбрали расчётливо. От пристаней Золотого Рога к крытому рынку дорогих товаров — бедестену — поднималась Узунчаршы, «Длинный рынок». Эта дорога существовала ещё до османского завоевания и связывала портовые склады с торговлей на холме. Товары здесь перегружали, хранили в ханах и несли дальше к будущему Большому базару. Отсюда и нынешнее соседство оптовых и розничных лавок: коробку товара можно продать одному торговцу, а её содержимое — множеству прохожих.

Тахтакале обычно переводят как «под крепостью». Историки спорят, что именно дало району имя: стена возле порта или положение ниже султанского Старого дворца на холме. Для Хакема и Шемса важнее было другое: здесь сходились привезённый издалека товар и люди, готовые его попробовать — купцы, моряки, носильщики, ремесленники, чиновники и учёные.

Предприятие принесло обоим большое состояние; дальше их личные судьбы теряются в источниках. Зато результат их расчёта хорошо документирован. Кофейни быстро начали открывать в других кварталах, и стамбульцам потребовалось столько зерна, что в тысяча пятьсот девяностых годах распорядители учредили именно в Тахтакале тахмисхане — предприятие, где сырой кофе обжаривали и мололи для продажи по всему городу. Позднее здесь действовали уже две такие мастерские; в восемнадцатом и девятнадцатом веках через них ежегодно проходило примерно от пятисот пятидесяти до шестисот пятидесяти тонн кофе.

Печеви не записал адресов лавок Хакема и Шемса, поэтому ни один нынешний фасад нельзя уверенно назвать первой кофейней. Осталось другое указание: рядом до сих пор есть улица Тахмис, названная по обжарке и помолу кофе. Точных лавок двух торговцев здесь больше не найти, а название улицы сохраняет производство, выросшее из их предприятия.