Королевские ворота

Корабль, из-за которого эти ворота называются Королевскими, подошёл к острову, когда самих ворот ещё не существовало. Летом тысяча семьсот пятьдесят второго года здесь бросил якорь шведский король Адольф Фредрик. Он прибыл проверить строительство Свеаборга и понять, почему после четырёх лет работ огромная крепость всё ещё далека от завершения.

Стройкой руководил полковник Августин Эренсверд. Представители сословий поддерживали его план и выделяли деньги, однако противники обвиняли полковника в том, что он развернул работы сразу на нескольких островах и не закончил ни одного участка. Несколько таких противников сопровождали короля. Эренсверд понимал, чем рискует: неудачная проверка могла лишить его дела, которому он уже отдал четыре года.

Прибывшему королю полковник передал записку. Трудностей впереди ещё много, признавал Эренсверд, но крепостными деньгами он распоряжался «чистыми и незапятнанными руками». Во время осмотра Адольф Фредрик выражал удовлетворение. Вернувшись в Стокгольм, он составил совсем другой отчёт. Король писал, что Эренсверд задумал слишком многое, строил без правильной очередности и расходовал средства на чрезмерно дорогие укрепления. Начинать, по его мнению, следовало со Скансландета — нынешнего Валлисаари на другой стороне пролива. Этот высокий остров прикрывал бы галерную гавань лучше, чем укрепления, возведённые здесь первыми.

Королевский отчёт запустил разбирательство. Совет вызвал Эренсверда в Стокгольм и потребовал ответить на восемнадцать вопросов о расходах, конструкции и выборе островов. Полковник дал объяснения, совет признал их удовлетворительными, а король без его поддержки не сумел продолжить обвинение. Весной тысяча семьсот пятьдесят третьего года Эренсверд вернулся в Свеаборг и продолжил строительство. Позднее новая комиссия снова одобрила его план и добилась для него дальнейшего финансирования.

Именно тогда на месте королевской высадки начали возводить церемониальный вход. Строители поставили ворота между низкими береговыми укреплениями Кустаанмиекки и высоким бастионом Лантингсхаузен. Изогнутый фасад предназначался для торжественного приёма прибывающих с воды, а круглые и овальные бойницы позволяли стрелкам перекрывать подступы к проходу.

Эренсверд велел поместить на мраморной плите слова, обращённые к потомкам: стоять на собственной основе и не полагаться на чужую помощь. Связывать эту надпись с его победой над королевской критикой соблазнительно, но документа, подтверждающего такой замысел, нет. Зато достоверна другая подробность: имени Адольфа Фредрика на плитах нет.

Король уехал, его предложения отвергли, а в тысяча семьсот пятьдесят третьем и тысяча семьсот пятьдесят четвёртом годах строители закрепили в камне место, где начиналась его проверка. Адольф Фредрик высаживался на незавершённый укреплённый берег; ворота появились уже после него. Королевскими их называют потому, что его корабль стоял именно здесь.