Палаццо д'Аккурсио и Салаборса

У этого фасада сошлись два городских учреждения с разным ритмом: за стенами дворца по-прежнему заседает муниципальный совет, а в северном крыле у площади Нептуна работает городская библиотека. Её просторный зал когда-то собирал торговцев, чтобы сделки больше не заключали под открытым небом главных площадей Болоньи. Дворцовый сад ради него заменили лёгкой конструкцией из чугуна и стекла; прозрачный объём Салаборсы заметно отличается от тяжёлых стен дворца. После биржи здесь успели побывать банк, недорогая столовая, баскетбольная площадка и кабинеты мэрии, прежде чем помещения снова стали публичным местом для горожан.

Название дворца осталось от юриста Аккурсио. В первой половине тринадцатого века он преподавал в Болонье римское право и свёл разрозненные толкования законов Юстиниана в единый комментарий, которым затем пользовались преподаватели и судьи по всей Европе. Репутация и заработок позволили ему построить большой дом у новой городской площади. В тысяча двести восемьдесят седьмом году сын Аккурсио Франческо продал отцовскую усадьбу Болонской коммуне. Сначала чиновники устроили здесь склад зерна, а с тысяча триста тридцать шестого года разместили городские учреждения. Так частный дом профессора стал ядром муниципального дворца, но фамилию первого хозяина с фасада уже не вытеснили.

Салаборса занимает северную часть того же комплекса, обращённую к площади Нептуна. Её название означает «биржевой зал». В конце девятнадцатого века болонские предприниматели добивались, чтобы торговцы перестали заключать сделки под открытым небом на Пьяцца Маджоре и в Меркато-ди-Меццо. Ради крытой биржи разобрали дворцовый сад и между тысяча восемьсот восемьдесят третьим и тысяча восемьсот восемьдесят шестым годами возвели павильон из чугуна и стекла. Биржа закрылась уже в тысяча девятьсот третьем году. Позднее зал занимали банк, дешёвый ресторан, баскетбольная площадка и муниципальные кабинеты, а в декабре две тысячи первого года здесь открыли публичную библиотеку и оставили ей старое биржевое имя.

Самая тяжёлая история этого комплекса разыгралась между балконом дворца, воротами во двор и площадью Нептуна у Салаборсы. Двадцать первого ноября тысяча девятьсот двадцатого года в муниципальный совет пришёл Энио Гнуди — железнодорожник, профсоюзный деятель и только что избранный мэр-социалист. Он должен был вступить в должность после победы своей партии на городских выборах. Для него это был путь из железнодорожных мастерских в мэрское кресло; для вооружённых фашистских отрядов — событие, которое они заранее пообещали сорвать. В расклеенных по Болонье листовках они грозили не допустить красного флага над муниципалитетом.

Около трёхсот вооружённых фашистов двинулись к центру. Королевская гвардия остановила основную колонну на площади Нептуна, но несколько групп прорвались через оцепление. Когда Гнуди показался на балконе, со стороны угла площади раздались выстрелы. Собравшиеся перед дворцом люди бросились к воротам, надеясь укрыться во внутреннем дворе.

Дворец охраняли вооружённые социалисты и коммунисты, которых называли красной гвардией. Они ждали нападения и приняли бегущих сторонников за прорвавшихся противников. Охранники закрыли ворота и сбросили сверху ручные гранаты. В перестрелке и взрывах погибли десять участников празднования, ещё пятьдесят восемь человек получили ранения. Среди них был шестнадцатилетний Этторе Мазетти: пуля попала ему в живот, и через три месяца он умер.

Стрельба дошла и до зала совета. Неизвестный человек из сектора для публики открыл огонь по депутатам меньшинства. Смертельную рану получил Джулио Джордани — адвокат, военный инвалид и оппозиционный советник, пришедший занять своё место на первом заседании. После его смерти фашистская пропаганда объявила Джордани своим первым великим мучеником и использовала его гибель, чтобы возложить всю ответственность за бойню на социалистов.

Избранная администрация Гнуди отказалась от полномочий, так и не начав работу. Вместо неё назначили префектского комиссара, который управлял Болоньей до марта тысяча девятьсот двадцать третьего года. Полиция арестовала около двухсот социалистов и ни одного участника фашистских отрядов. После этой расправы болонская фашистская организация быстро выросла и стала одной из крупнейших в Италии.

Во дворце по-прежнему заседает муниципальный совет. Во внутреннем Почётном дворе висит плита, установленная в память о десяти погибших горожанах и советнике Джордани. Она находится за теми воротами, к которым люди бежали с площади и которые охрана перед ними закрыла.